Старший Скаутмастер ОРЮР

БОРИС БОРИСОВИЧ МАРТИНО
12 ноябрь 1945 – 22 июль 1962

К 40-летию со дня смерти

Скм. Ростислав Полчанинов

Борис Мартино родился 5 июня 1917 г. в Кронштадте в семье морского офицера, который в 1919 г. был послан в Королевство СХС (сербов, хорватов и словенцев – Югославия) на должность морского атташе при русском посольстве в Белграде. После демобилизации стал преподавателем французского языка в Сараевской шариатской (мусульманской) гимназии.
В Сараеве был русский «Детский дом», в котором был детский сад, куда стал ходить Боря, и русская начальная школа, которую он окончил в 1926 г. Боря поступил в местную государственную гимназию когда ему было 9 лет, хотя полагалось иметь 10 лет, но Боря был принят в виде исключения.
В том же году Боря записался в отряд югославянских скаутов. В звене он был и самым младшим и самым низким по росту и ему там не понравилось. В Белграде у Бори был троюродный брат Сергей Мартино, который состоял в русской скаутской организации. Боря решил записаться в русские скауты, написал письмо, но не получил ответа, что было для Бори большим разочарованием.

Когда один Борин приятель стал вожаком, он предложил Боре снова вступить в скауты на должность помощника вожака. Среди новичков Боря был самым старшим – ему было тогда 13 лет. Начальник отряда Луло Фркович, познакомившись с Борей, предложил ему собрать свое звено и стать вожаком, хотя Боря еще не успел сдать III разряд. В свое будущее звено Боря привлек Славу (Святослава Владимировича 1916-1946) Пелипца и меня. Слава был Бориным ровесником и не мог набирать новичков в своем классе, так как новички должны были бы быть младше своего вожака, и Боря поручил это дело мне, за что и назначил меня помощником вожака. Звену был дан флажок какого-то старого звена и мы стали звеном «Ласточка».

1 февраля 1931 г. Боря был назначен вожаком и провел первый сбор своего звена, 16 февраля сдал экзамен на III разряд. Сборы устраивались два раза в неделю. В ту, до-телевизионную эпоху, это было вполне возможно.

Все скауты должны были покупать ежемесячный журнал «Скаутски гласник» (Скаутский вестник), а Боря покупал еще и ротаторный журнал «Нови скаут», который издавался в Загребе, и был интереснее официального органа.

В февральском номере «Нового скаута» было напечатано обращение Г.Шплихала, секретаря скм. Ивана Семеновича Светова (1902-1982) к русским членам Союза скаутов Королевства Югославия с предложением войти в связь с Центральной штаб-квартирой русских одиночных скаутов в Европе. Мы, Боря, Слава и я, решили откликнуться. По дороге из гимназии мы все вместе зашли к Боре, он написал письмо Шплихалу, а мы все расписались. Это было 4 апреля 1931 г. и этот день считается днем основания одиночного «патруля» «Волк», (по нынешней терминологии – звена). 15 июля 1932 г. из кадет, приехавших на лето в Сараево, было сформировано второе звено – «Белый Медведь» и одновременно Сараевский генерала Корнилова отряд русских скаутов.

В 1931 г. Боря вместе со мной выпустил два номера рукописного журнала «Волк», а с 1932 г. мы стали выпускать рукописный журнал «Волчий вой». Всего под Бориной редакцией до 1937 г. вышло 28 номеров. Дальнейшие же выпускались только мною.

В 1934 г. Боря окончил VIII югославянский курс для руководителей на Плитвицких озерах, девизом которого было БКС – «Будем как солнце» (слова из стихотворения Бальмонта). Там он был замечен начальником БКС курсов Максимом Владимировичем Агаповым-Таганским (1890-1973), который пригласил Борю читать лекции на следующем курсе. Это было единственным случаем в истории этих курсов, когда только что окончившему курсанту оказывалась бы такая честь. Следующий курс состоялся там же в 1935 г., и Боря читал там лекции по Звеновой системе (по-хорватски – Водни систем), - одному из главных предметов руководительских курсов. Подготавливаясь к чтению лекций, Боря написал "Водни систем", который позднее перевел на русский язык, назвав его «Звеновая система» (1-е издание, Берлин 1942. Затем переиздавалось еще несколько раз).

Окончив гимназию в 1934 г., Боря поехал в Белград и записался на юридический факультет. Для этого достаточно было иметь свидетельство об окончании гимназии с оценкой по латинскому языку. Боря решил заниматься заочно, что формально не разрешалось, но негласно терпелось.

В 1935 г. Боря был назначен начальником Сараевского отряда и, кажется, тогда же был произведен в помощники скаутмастера. Летом 1936 г. мы решили провести недалеко от Сараева у подножья горы Белашница, первый отрядный лагерь. В лагерь поехало 6 человек и длился он всего 6 дней. Проведя успешно свой первый лагерь, Боря решил в 1937 г. провести месячный совместный лагерь Сараевского и Загребского отрядов в Шуметлице около г. Нова Градишка. В этом лагере был проведен I КДВ – Курс для вожаков. Это был первый русский курс, проведенный по программе югославских руководительских БКС курсов, созданных русскими руководителями Агаповым-Таганским, Гарднером и Ивашинцевым.

Осенью 1937 г. Борин отец получил повышение по службе с переводом из Сараева в г.Ужице. Родители решили, что в создавшейся обстановке будет лучше, если Боря поедет в Белград, где он без труда устроится в студенческий дом короля Александра. С ним поехал и наш четвертый сараевец, боснийский мусульманин Малик Мулич, а Слава Пелипец уже с 1934 г. учился на агрономическом факультете Белградского университета в предместье Белграда – Земуне.

Таким образом, в 1937 г. в Белграде оказалось три сараевца из четырех. Живя в Земуне, Слава Пелипец принимал активное участие в работе местного общества «Русский Сокол» и НТСНП – Национально-Трудового Союза Нового Поколения (ныне НТС). Боря и Малик решили работать в Белградской дружине русских скаутов и вместе со Славой посещали собрания НТСНП в Белграде. Боре было предложено руководить II БОРС – II Белградским отрядом русских скаутов, оказавшемуся к тому времени без руководителя. По началу Малик помогал Боре, но вскоре, в том же 1937 г., основал III БОРС. Боря II БОРС назвал Суворовским, а Малик III БОРС – Ермака Тимофеевича. Слава решил вернуться к разведческой работе и 9 апреля 1938 г. основал IV БОРС генерала Дроздовского. Таким образом, тремя белградскими отрядами из четырех, руководили сараевцы.

Белградец Саша (Александр Михайлович р.1920) Глянцев так теперь вспоминает появление сараевцев в Белграде: «Очень-очень жаль, что между белградцами и сараевцами получились и отчасти амбициозные нелады … но вы пришли и принесли НОВОЕ, ЖИВОЕ, ИНТЕРЕСНЕЙШЕЕ! … Боря, Малик и Слава внесли огромнейшее оживление в работу белградских скаутов: советские отличнейшие песни: ‘Веселый ветер’, ‘Эй вратарь - физкультура’, ‘Широка страна моя родная’ и пионерскую ‘Крутыми тропинками в горы’».

Мы, сараевцы, решили выпускать в Белграде разведческий журнал и назвали его – «Мы». Первый номер журнала вышел в январе 1938 г. Начиная с Но.3-4 в журнале появилась страница юмора, которую делал Сева Селивановский. В1945 г. в Зальцбурге он возобновил издание журнала, который в 1997 г. вернулся в Россию, и в Скт.-Петербурге вышло три номера (30, 31 и 32).

Школьный год 1937-1938 прошел в подготовке к большому месячному лагерю в Шуметлице, на этот раз всего Югославянского отдела. В лагере были одновременно проведены и II КДВ и I КДР – Курс для руководителей, тоже по программам югославянских БКС курсов.

Если лагерь в Шуметлице в 1937 г. был назван лагерем Перуна, то лагерь в 1938 г., по случаю отмечавшегося всем Зарубежьем 950-летия крещения Руси, – лагерем Св.Владимира. Получилась символическая последовательность. Эти два случая положили начало традиции давать лагерям свои названия, которые затем ложились в основу идейной работы, проводимой в лагере. Большинство лагерных традиций в российском разведчестве ведут свое начало от курсов БКС и лагерей в Шуметлице в 1937 и 1938 годах.

Сдав последние экзамены в университете, Борис Мартино в июне 1938 г. отправился в гости к сестре своей матери в Финляндию. По дороге Борис посетил Литву, Латвию и Эстонию. Побывал на искони русской Печорской земле, посетил Валаам и подходил вплотную к колючей проволоке, отделявшей родину от Свободного мира. Везде встречался с русскими скаутами и вынес неизгладимые впечатления от этой своей первой поездки из Югославии к границе СССР.

Председатель НТСНП Виктор Михайлович Байдалаков (1900-1967) попросил Бориса узнать о судьбе арестованных в Эстонии местных Союзных руководителей: Б.Агеева, В.Булдакова, А.Тенсона, Р.Чернявского и С.Ходоровского. По счастливой случайности, скаутский руководитель в Нарве Константин И. Луга (Luuga) был членом HTC и мог сообщить все подробности случившегося.

Окончив университет, Борис, как полагалось в Югославии, был призван в армию. Как новобранец с высшим образованием, Борис отбывал воинскую повинность в школе пехотных офицеров запаса в Сараеве, которую он окончил летом 1939 г., но так, что смог в июле в Шуметлице провести в лагере Димы Шипчинского II КДР. В 1940 г. в лагере около Пазарича (26 км. от Сараева) под руководством Бориса был проведен III КДР.

Найти работу по специальности было не так просто, а тут в апреле 1941 г. на Югославию напала Германия со своими союзниками и разгромила ее в считанные дни так, что Югославия даже не успела призвать на военную службу запасных. Сараево и вся Босния и Герцеговина были присоединены к Хорватии. Для православных, названных «греко-восточниками», был введен особо строгий полицейский час. Шли массовые аресты и расстрелы православных сербов. Только после нападения Германии и ее союзников на СССР отношение к православным русским улучшилось. В связи с этим начался и призыв русских в хорватскую армию и посылка их на борьбу с четниками и партизанами.

Слава Пелипец, отбывавший во время войны воинскую повинность, был послан на фронт и взят немцами в плен. Слава бежал из плена и при помощи НТС вскоре оказался в Смоленске. Борис, Жорж Богатырев, Клавдий Цыганов, Игорь Москаленко и я решили последовать примеру Пелипца и поехали на работы в Германию, в надежде оттуда продвигаться дальше в Россию.

Мы покинули Хорватию 26 января 1942 г. и с рабочим транспортом прибыли в Берлин. Борису Мартино удалось бежать и НТС его, дней через десять, отправил в Варшаву. Для этого ему надо было около Ченстоховы нелегально перейти границу, а это было не так просто. Борис шел по пояс в снегу через лес и сильно простудился.

Из Варшавы он должен был двигаться дальше, но не сразу. На несколько месяцев Борис получил работу в Варшаве в Доме Молодежи. Дом Молодежи находился в ведении Русского комитета и помещался на улице Маршалковской д. 68, в помещении, где до войны был русский студенческий клуб. В Варшаве несколько раз русскими скаутскими руководителями начиналась скаутская-разведческая работа, но каждый раз, когда становился заметен ее скаутский характер, по приказу немцев, работа пресекалась.

Борис умел увлекательно говорить, хорошо рисовать и даже писать стихи. В 14 лет он написал на мотив «Алла верды» песню сараевского звена «Волк»: «Когда патруль наш основался….», а через год «Марш Сараевского отряда». Приехав в Варшаву, он в начале 1942 г. написал песню «Костер разведчика» («Давно, еще в Павловском Парке….»), которая вскоре стала как бы вторым гимном организации. Тогда же он написал и потерянное и забытое стихотворение «Забытые Гумилевым», в котором он упрекнул поэта, что в стихотворении «Капитаны» не упомянул ни одного русского героя. У меня случайно сохранились только два первых куплета:

***

Не всех он воспел капитанов,
Искателей всех не назвал.
Любитель чужих караванов,
Он пряности Юга искал.

Его ж за Россию убили.
Не долго он ей послужил.
Они Ее в сердце забыли,
Как он Ее в песнях забыл.

***

Дальше Борис писал о русских землепроходцах, построивших в Калифорнии Форт-Росс, и т.д.

Председатель Русского комитета в Генеральной Губернии (оккупированная немцами часть Польши) Сергей Львович Войцеховский (1900-1984) писал впоследствии что: «Б.Б.Мартино, обладавший необыкновенной способностью привлечь сердца молодежи … занялся в Варшаве русским Домом Молодежи и преобразил его талантливым руководством». На праздновании дня Св.Георгия 1942 г. предполагалось, что Борис попрощается с Дружиной молодежи (официальное название), чтобы двинуться дальше «на Восток», но у него неожиданно пошла кровь горлом и врачи нашли у него туберкулез. Сильная простуда, полученная при нелегальном переходе через границу, и плохое питание (русские были приравнены к полякам, а поляки получали очень скудные продовольственные карточки) сделали свое. О продвижении «на Восток» не могло быть и речи. Борис остался в Варшаве на своей должности, а меня назначили его помощником. Надо было готовить лагерь для русских детей, против чего со стороны немцев не было возражений. В прошлые лагеря принимались только дети из Варшавы, но я предложил принимать и иногородних, на что С.Л.Войцеховский охотно согласился. В своих воспоминаниях он упомянул детей из Радома и Ченстохова, но я помню, что были и из Кракова и из Люблина.

После лагеря разведческая работа в Доме Молодежи была прекращена. В своих воспоминаниях С.Л.Войцеховский написал: «В Свидере, к сожалению, он (Борис – прим. РВП) проявил крайнюю несдержанность в споре с молодой участницей лагеря. … В 1943 году лагерь был переведен из Свидера в соседний дачный поселок Михалин и из скаутского стал детским». Руководство этим лагерем было поручено Георгию Михайловичу Шульгину.

Мне кажется, что в действительности была другая причина, а именно; любая скаутская деятельность была нацистами запрещена. В Свидере же на лагерных воротах красовалась лилия, и кое-кто носил разведческие треугольные галстуки. Однажды в лагерь неожиданно приехала какая-то немецкая комиссия, которая не могла не заметить скаутской символики. Думаю, что это было настоящей причиной того, что в следующем году лагерь «из скаутского стал детским». Думаю, что все бы было иначе, если бы С.Л.Войцеховский предупредил Бориса, чтобы он не пользовался скаутской символикой. Это было ошибкой С.Л.Войцеховского и ему, вероятно, пришлось выслушать выговор от немецкого начальства. Дом Молодежи был закрыт, а Бориса и меня уволили с работы, предупредив, чтобы мы не вздумали нелегально вести разведческую работу.

Переждав какое-то время, Борис все же начал осторожно встречаться с разведчиками и разведчицами и устраивать поездки небольшими группами в окрестности Варшавы.

О разведческих лагерях в Генеральной Губернии не могло быть и речи. Но в 1943 г. Борис получил из Берлина официальный вызов явиться в лагерь из Центрального штаба НОРМ на бланке с печатью. На основании этого вызова Борис без труда получил пропуск через границу и смог в июле, в лагере «Русь» около местечка Пельцкуль, провести VI КДР. Это был самый многолюдный лагерь-слет подпольного Германского отдела.

В марте 1943 г. при помощи НТС я устроился в Псковскую православную миссию на должность преподавателя Закона Божия, а в Варшаву, вскоре после моего отъезда, приехал, тоже при помощи НТС, Малик Мулич. Он пробыл в Варшаве недолго, готовясь ехать дальше. В глазах немцев он был говорящим по-русски хорватом и потому, без всякого труда, получил работу переводчика в одной немецкой фирме в Крыму. Малик, будучи в Варшаве, помогал Борису, принимая активное участие в подпольной разведческой работе.

Когда летом 1944 г. Красная армия приблизилась к Варшаве, Борис уехал в Грац, где в то время пребывал начальник НОРМ и подпольного Германского отдела разведчиков Георгий Львович Лукин. Было решено, несмотря на исключительные трудности, устроить лагерь и VII КДР. Найти место для лагеря взялся Олег Н. Минаев, которому удалось его устроить в августе в Альпах в Цойчахе (Zeutschach), якобы для подготовки русской молодежи к вспомогательной службе в противовоздушной обороне (Flakhelfer). Кандидаты на КДР, которые не могли на работе получить отпуск, так как в середине 1944 г. уже никому отпусков не давали, получали на бланках НОРМ вызов явиться на курс «флакхелферов». Благодаря таким вызовам, на КДР собралось около 20 человек. Подготовка «флакхелферов» входила в планы немцев, и потому все прошло благополучно. Даже для курсантов были получены от немцев палатки.

В сентябре 1944 г. Борис, приглашенный быть крестным отцом моей дочки Людмилы, приехал ко мне в Берг, в рабочий лагерь, который находился на немецкой стороне Дуная недалеко от Братиславы. Встреча Бориса и приехавшего с ним Г.Л.Лукина с Евгением Евгениевичем Поздеевым (1916-1994) и мною была использована для обсуждения дел подпольной организации скаутов-разведчиков.

Пражский манифест 14 ноября 1944 г. ген.Андрея Андреевича Власова открыл новую страницу в биографии Б.Б.Мартино. 17 декабря состоялось заседание КОНР – Комитета Освобождения Народов России, на котором ген. Георгий Николаевич Жиленков сделал доклад о положении русской молодежи в Германии . Ген.А.А.Власов проявил особый интерес к работе с молодежью, и в январе 1945 г. был создан СМНР – Союз молодежи народов России, который подчинялся Гражданскому управлению КОНР. Начальником СМНР был назначен лейтенант Ю.В.Дьячков (член НТС), а Б.Б.Мартино был членом Совета СМНР. В феврале КОНР и его Гражданское управление были эвакуированы в Карлсбад (по-чешски Карлови Вари). Конец войны застал Б.Б.Мартино, С.В.Пелипца, Г.Л.Лукина и Маргариту Николаевну Сагайдаковскую в баварском городе Меммингене, в 30 км. от Фюссена и 100 км. от Мюнхена.

В Меммингене нашлись русские дети и Б.Б.Мартино устроил летом 1945 г. разведческий лагерь. Но русских детей в Меммингене было мало, и Борис поехал в ближайший ДиПи лагерь в Кемптен и в более отдаленный город Мюнхен, ставший к тому времени одним из центров русской общественной жизни, налаживать там разведческую работу.

В Мюнхене трудами о.Александра Киселева (1909-2001), в прошлом скаутского руководителя в Эстонии, был создан православный дом «Милосердного Самарянина». Русским в Германии, Австрии и Италии, чтобы избежать насильственной выдачи коммунистам, нельзя было называться русскими. Американцы считали «национальность» подданством, и тех, кто в графе «национальность» писали – «русский», считали советскими подданными, подлежащими насильственной выдаче. В зависимости от обстановки, русские, в графе «национальность», писали либо «бесподданный» либо что-нибудь другое.


(о. Александр Киселёв)

В доме «Милосердного Самарянина» о.Александр Киселев создал гимназию и помог созданию отряда скаутов-разведчиков. В гостеприимном доме с 4 по 6 ноября был проведен первый за всю историю русских скаутов-разведчиков за границей «Съезд руководителей юных разведчиков». На съезде присутствовали, с правом голоса или без оного, русские скауты-разведчики из разных стран, оказавшиеся случайно в то время в Мюнхене или в ближайших лагерях. Борис сделал доклад о работе ИЧ – Инструкторской части в году войны (1941-1945) и был избран Заместителем Ст.р.ск. на Европу – Старшего русского скаута Олега Ивановича Пантюхова (1882-1973), проживавшего в США, связь с которым в годы войны была прервана. НОРС-Р – Национальная Организация Русских Скаутов-Разведчиков, переименованная на Дальнем Востоке в ОР - Организацию разведчиков (в Европе НОРР), приняла новое название ОРЮР – Организация Российских Юных Разведчиков, а ИЧ была на том же съезде переименована в ГК – Главную квартиру. Как бы завершением ноябрьского съезда в Мюнхене была конференция 18-20 февраля 1946 г. в ДиПи лагере Менхегоф около Касселя.

В конце 1945 г. у Бориса был неприятный разговор с представителем Ст.р.ск. Владимиром Аполлоновичем Темномеровым (1901 – 1989). В результате Борис в приказе Но.7 от 21.12.46 объявил: «в виду изменившегося внешнего положения организации и в результате обсуждения его с личным представителем О.И.Пантюхова, заменяю наименование должности 'Заместитель Старшего Скаута на Европу' наименованием 'Старший Скаутмастер ОРЮР'».

На работу Борис устроился в немецкое агентство новостей. Его работа заключалась в записи под диктовку радио-новостей ТАСС и перевода их на немецкий. Помню, как Борис, отправляясь в разведческий лагерь, брал с собой для этой цели портативный радиоприемник. Кроме того, Борис подрабатывал еще и передачами по «Голосу Америки».

Борис трудился, не щадя себя, и в ноябре 1946 г. из-за приступа камней в почках, слег в городскую больницу в Розенгейме, в которой работала сестрой милосердия мать Юры (Георгия Михайловича) Солдатова (р.1932). Г.Солдатов вспоминает:

«Несмотря на болезнь Борис каждый день занимался корреспонденцией, читал и старался в разговорах с живущими в городе эмигрантами узнать адреса русских ребят в соседних городах и лагерях.… Бывало, когда в палату заходила моя мать, я оставался и слушал их разговоры о России и разведчиках. Моя мать считала Бориса большим патриотом и слушала о том, что по его мнению, необходимо было бы сделать для России и для молодежи в эмиграции».

Несмотря на необходимость лечиться, Борис летом, без разрешения врачей, при помощи старших разведчиков, несколько раз совершал побеги из больницы через окно, чтобы участвовать в летних разведческих лагерях, проводить руководительские курсы и организовать II съезд руководителей ОРЮР в сентябре 1947 г. в лагере в Легау.

Покинув больницу в Розенгейме осенью 1947 г., Борис продолжал работу с разведчиками, и когда Г. Л. Лукин попросил его освободить от должности начальника Баварского отдела, он принял эту должность на себя (Пр.14 от 20.10.47). В 1948 г. принимал участие во всех летних лагерях, в результате чего, из-за трудных лагерных условий, у Бориса начался туберкулез костей левой ноги и ему пришлось ходить с палочкой. Таким мы его видели на первом разведческом слете по случаю 40-летия организации, состоявшемся с 6 по 9 мая 1949 г. в лагере Фельдмохинг около Мюнхена (он же и Шлейсгейм). Слет, на котором собралось около 300 человек со всей Германии, посетил Первоиерарх РПЦЗ Митрополит Анастасий, отслуживший торжественный молебен.

С тех пор ОРЮР устраивала каждые 10 лет слеты, с меньшим количеством участников, но зато уже из всех стран, где велась разведческая работа.

Вскоре после слета и до весны 1950 г. Борис жил в Мюнхене в бараках для беженцев на Белградер штрассе Но.152, где делил комнату с молодым руководителем Вовой (Владимиром Гаевичем) Тремль.

С декабря 1951 г. по май 1952 г. Борис был снова в госпитале, где ему было сделано две операции. Из госпиталя Борис уехал в Бад-Гомбург (предместье Франкфурта) на работу в «Посев», НТС-овский Институт изучения СССР и в НТС-овское Русское информационное агентство. Борису часто приходилось по делам службы ездить в командировки.


(Рисунок ББМ скаутской формы в свободной России – из курсовых записок вит. А. Захарьина, Мюнхен 1955г.)

Туберкулез костей ног сделал Бориса инвалидом. На лечение не хватало денег (циркуляр Но.1 от 2.02.52) и руководители ОРЮР стали регулярно собирать между собой деньги на его лечение. В письме членам Совета от 10.03.54 Борис писал:

«О себе, к сожалению, не могу сообщить ничего отрадного. Все те же боли в ногах. Курс уколов не дал результатов. 16 февраля мою правую ногу заключили в гипс, в надежде этим укрепить сустав. 4 марта гипс разрезали, так что я теперь могу принимать ванны и получать массаж …, однако без гипса ходить запрещено. Сколько времени придется носить гипс неизвестно. … Ходить с тяжелым гипсом, конечно, очень трудно, без костылей невозможно. … Правая нога неподвижна в колене, а левая в бедре и к тому же левая на 5 см. короче правой».

Во Франкфурте заботу о Борисе взяла на себя семья Поздеевых. 30 января 1955 г. из НТС были исключены В.М.Байдалаков, Е.Е.Поздеев и еще ряд лиц. Борис не был исключен, но ему пришлось бросить службу в НТС и вместе с Поздеевыми уехать в Мюнхен. Летом 1955 г. Борис принимал самое деятельное участие в разведческих лагерях. Про Бориса (лесное имя «Волк») пели в «журавле»: «Град и дождь бьет день за днем / «Волку» это нипочем». Но в действительности, из-за подобной жизни, Борис снова оказался в санатории в Гаутинге, и надолго. Лето 1957 г. и лето 1958 г. ему пришлось, вместо лагерей, лечиться все в том же санатории.

В июле 1956 г. Борис принял на себя должность редактора журнала для руководителей «Опыт», который он редактировал до конца своей жизни.

1 октября 1957 г. вступил в силу новый устав ОРЮР. Если раньше номинальным главой организации признавался О.И.Пантюхов, то по новому уставу он был лишен этого почетного звания, и единственным главой организации был утвержден Б.Б.Мартино. Таким образом, давно назревавший разрыв произошел, и ОРЮР и НОРС-Р стали двумя отдельными русскими скаутскими организациями, одна с Б.Б.Мартино, а другая с О.И. Пантюховым во главе.

Осенью 1958 г., выйдя из санатория, Борис устроился на работу на «Радио Освобождение» в отдел новостей. Борис писал мне в письме от 29.11.58:

«Я служу в «Освобождении». После санатория очень трудно. Зверски устаю, а свободное время трачу на поиски комнаты, что крайне сложно (лестницы ведь для меня неприемлемы). Живу пока в пансионе».

Летом 1959 г. Борис прилетел в Калифорнию, чтобы принять участие в юбилейном слете ОРЮР по случаю 50-летия организации. На радио это было оформлено как служебная командировка. Борис делал записи для передач. На «Радио Освобождение» (с мая 1959 г. – «Радио Свобода») Борис пробыл до самой своей смерти 22 июля 1962 г. У Бориса не было семьи, и все свое свободное время он отдавал воспитанию русской молодежи в национальном духе, видя в этом посильное служение Родине. Б.Б.Мартино похоронен на городском кладбище города Мюнхена Perlacher Forst. В ста метрах за оградой которого находится православный собор. За могилой ухаживает Мюнхенская дружина ОРЮР.

За основание Сараевского отряда Борис, Слава Пелипец и я были в 1932 г. награждены «Пальмовыми ветками» 4 степени. Об этом было сообщено в скаутской газете «Звено», которая выходила в Тарту (Юрьев), Эстония. Нам было приятно, что наши старания были вознаграждены и отмечены в газете. Позднее Борис получил и «Пальмовые ветки» 3, 2 и 1 степеней, был награжден орденом «Белого Медведя» 2 ст. (Пр.Ст.р.ск.Но.318 от 1.12.39), медалью «За Россию» (Пр.Ст.р.ск.Но.320 от 23.03.40), «За верность» 2 ст. (Пр.ИЧ Но.9 от 1.01.43) и почетным орденом «Могучего Белого Медведя» (Пр.Ст.р.ск. без Но. от 28.11.48). Посмертно награждён медалью «Возрождения Разведчества в России» (Пр. СТС Но. 320 от 18.06.99).

Б.Б.Мартино редактировал рукописный журнал «Волк», Сараево (Югославия), Но.1 и Но.2/ 1931, рукописный журнал «Волчий вой», Сараево (Югославия), номера 1/1932 – 28/1937, «Мы», Белград (Югославия), номера 1/1938 – 11/1940. Сотрудничал в центральных изданиях ОРЮР. Его статьи перепечатывались и посмертно.

В 1948 году СТС Борис Борисович Мартино нарисовал эту незамысловатую открытку и с любовью подарил ее своей крестнице, Людмиле дочери известного историка разведчества скм. Ростислава Полчанинова. В канун Рождества она была прислана в Россию исследователю истории Василию Ступину (ВВО), который уже долгое время занимается биографией ББМ. Прислала этот рисунок инс. Людмила Селинская которая долгие годы хранилась в её архиве, как память о своем крестном отце – Борисе Мартино.

Нам эта открытка дорога тем, что мы можем, таким образом, прикоснуться к истории, к простым событиям тех лет, к переплетению судеб людей которые нам дороги сегодня.

Паспорт разведчика

Привет: Гость

Приветствую! Мы рады
видеть вас здесь,
зарегистрируйтесь или
зайдите под своим
аккаунтом.

Рекомендуем


Наш баннер

ОРЮР за рубежом