Архив

Старший Русский Скаут Олег Иванович Пантюхов

(Статья составлена по воспоминаниям Олега Ивановича и его сына Олега Олеговича Пантюховых)


(Иван Иванович Пантюхов, 1905)

Олег Иванович родился 25 марта 1882г. в Киеве. Его отец военный врач и антрополог, мать баронесса фон Кнорринг. 1892-1899 О.И. Пантюхов обучается и заканчивает Тифлисский Кадетский Корпус. В кадетском корпусе он участвует в группе с названием "Пушкинский клуб". Каждые субботу и воскресенье участники группы ходили в горы живя там жизнью очень напоминающей скаутскую.
Группа носила имя А.С. Пушкина так как в 1899 году, когда кадеты заканчивали корпус, праздновалось столетие великого поэта, образ которого вдохновлял российскую молодежь. Правила в клубе по воспоминаниям Олега Ивановича были самые простые: выручать товарищей из “беды”, говорить правду и стремиться к самосовершенствованию.


(Олег Олегович, 1901)

Летом кадеты совершали походы на собственноручно заработанные деньги. В “клубе” было семь человек. Во время походов юные кадеты ночевали в самодельных шалашах на берегу горных речек. У костра вели задушевные беседы, пели песни, рассказывали интересные случаи из своего детства, декламировали стихи Пушкина. Их желанием было Быть хоть немного «рыцарями».

Осенью 1899 года Олег Иванович поступает и в 1901 году заканчивает Павловское Военное Училище. По окончании становится офицером Лейб-гвардии 1-го Стрелкового Его величества батальона в Царском Селе.

В мае 1908 года женится на Нине Михайловне Добровольской, ставшей до конца жизни его другом и помощником. Нина Михайловна была бессменным руководителем девочек-скаутов. В 1908 году Пантюхов прочитал восторженную статью М.О. Меньшикова в “Новом Времени” о книге Баден-Пауэлла “Scouting for boys”. Статья навеяла Олегу Ивановичу воспоминания о кавказских походах с “пушкинским звеном”. В то время Россия переживала острый кризис после поражения в Русско-японской войне и особенно требовались идеи способные вдохновить юношество, “излечить” его от упаднического, пессимистического настроения.


(Нина Михайловна, 1908)

В 1909 году ознакомившись с книгой Баден Пауэлла "Скаутинг для мальчиков" Олег Иванович Пантюхов твердо решает применить эту идею для русской молодежи которая в то время искала, что можно сделать для Родины. “Идея рыцарства, идея самовоспитания, идея сближения с природой, идея закалки воли и развития характера и самостоятельности, идея служения Родине и ближним не могут не захватить молодежь и не зародить в ней светлые идеи...” Своими мыслями Олег Иванович поделился с сослуживцами по Царскосельскому полку.

30 апреля в день батальонного праздника в Павловском Парке он встретился с детьми и подростками, игравшими на детской площадке и рассказал им о своих Тифлисских походах, о книге Баден-Пауэлла и о том чем можно было бы послужить России. Многие из присутствовавших живо заинтересовались этим рассказом и захотели участвовать в такой организации. Так появился первый русский скаутский отряд.


(ОИП со скаутами, 1916)

Зимой 1910 - 1911 года О.И. Пантюхов встречался в Петербурге с Основателем международного скаутизма Робертом Баден-Пауэллом, который находился в России по приглашению Императора Николая II. Баден-Пауэлл горячо поддержал начинания Олега Ивановича в России. После встречи с Баден-Пауэллом Пантюхов посетил ряд зарубежных скаутских организаций (Англия, Дания) и по материалам поездки написал первые русские скаутские книжки "Памятка Юного Разведчика" и "В гостях у Бой-скаутов" (1912 г.). В 1913 г. вышло первое издание "Спутника скаута" О.И. Пантюхова.


(ОИП с руководителями, Бострем, Свежевский, ОИП и Фернберг, 1916)

Вскоре после отъезда Баден-Пауэлла О.И. Пантюхов встретился в полку с Николаем II который одобрил начинания Олега Ивановича. Тот в свою очередь передал скаутский значок для Цесаревича Алексея. Позже Цесаревич стал Августейшим русским скаутом.

В 1914 г. Олег Иванович Пантюхов составил и провел по всем инстанциям устав Всероссийского Общества содействия мальчикам-разведчикам "Русский Скаут", которое сыграло большую роль в развитии русского скаутизма.

Во время 1-ой Мировой войны О.И. Пантюхов находился на фронте и будучи полковником был награжден орденом Св.Георгия за мужество и храбрость в бою с немцами под местечком Майшагола 3 сентября 1915 года. Несмотря на тяжелую контузию полковник Пантюхов сумел организовать контратаку. Отбросив противника спас от плена артиллерийские батареи и восстановил продвижение наших войск.
Получив в октябре 1916 года вторую контузию Олег Иванович был отправлен на излечение в Крым.

В августе 1917 года Пантюхов был назначен начальником 3-й Московской Школы Прапорщиков.

Весной 1919 года О.И. Пантюхов принимал участие в Съезде Скаутских деятелей и Инструкторов Юга России в Новочеркасске на котором он единодушно был избран Старшим Русским Скаутом.

В 1920 году эмигрировал за границу вместе с семьей. 25 марта 1920 года Олег Иванович основал на острове Принкиппо первый русский скаутский отряд в эмиграции, положив начало движению русских скаутов за рубежом продолжающемуся до сегодняшнего дня. До последних дней О.И. Пантюхов руководил русскими скаутами в эмиграции
О.И. Пантюхов был в дружеских отношениях с Баден-Пауэллом, который всегда тепло относился к русским скаутам. В 1922 году Национальная Организация Русских Скаутов была принята во Всемирную Скаутскую Организацию и с тех пор общение Пантюхова и Баден-Пауэлла стало постоянным.

В 1922 году Олег Иванович с семьей переезжает в США, Нью-Йорк, а затем во Флориду. После смерти жены и верной спутницы Нины Михайловны, в 1954 году Олег Иванович переезжает во Францию в Ниццу.
Заслуга О.И. Пантюхова состоит в том, что он создал и руководил движением скаутов в России. Благодаря его самоотверженной жизни был создан особый тип детской русской организации. Организации позволившей создать благородное детское движение до революции 1917 г., организации способствовавшей сохранению русского духа, патриотизма, Веры в Бога и душевных сил русских людей волей судеб оказавшихся вдали от Родины. Организации всеми силами стремящейся к Возрождению России на всем лучшим, что есть в русском народе.
Олег Иванович скончался 25 октября 1973г. и похоронен на русском кладбище в Ницце, Франции.

Княгиня Александра Львовна Толстая, дочь Льва Толстого, так писала об О.И. Пантюхове: "Я уверена, что благие семена, заложенные Олегом Ивановиче Пантюховым в души нашей молодежи не только не погибнут, но и дадут еще и еще плоды в новых поколениях... Вера в Бога, вера в Россию, трудолюбие, вежливость, правдивость, решимость "Быть Готовым" всегда и везде. Олег Иванович незаурядный человек и заслуживает глубокого уважения и благодарности всех нас, русских людей, за большое Русское дело, которому он себя посвятил».


(Генерал – Майор Левитский, командир Л. Гв. 1го Стрелкового Его Величества полка, 1914 – 1917)


(Олег Иванович Пантюхов, 1972)

 


(ОИП награждает Роберта Баден-Пауэлла орденом «Белого медведя» I степени, 9 февраля 1927г.)

Скм. Олег Олегович Пантюхов

(сын основателя Российского скаутского движения)

Инс. Людмила Селинская


(Берлин, 1945-46)

Олег Олегович Пантюхов, сын полковника лейб-гвардии стрелкового Его Императорского Величества батальона Олега Ивановича Пантюхова, основателя российского разведчества
еще в России был принят волчонком (младшая ветвь) в организацию его отца, которая, сменив несколько раз название, теперь известна как ОРЮР — Организация Российских Юных Разведчиков.
В 1924 году в Нью-Йорке он состоял в русском скаутском патруле (звене), который, к сожалению, долго не просуществовал. В 1929 году был на Всемирном Джамбори в Англии, куда приехал, нанявшись рабочим на пароход. Позднее Олег Олегович помогал отцу в переписке с русскими скаутами в разных странах, заведовал архивом организации, который после смерти отца передал скм. Алексею Захарьину. Олег Олегович сделал много для объединения в 1979 году НОРС — Национальной Организации Русских Скаутов и ОРЮР.

С Олегом Олеговичем я познакомилась, когда, вместе со скм. Алексеем Захарьиным, мы поехали в Россию в ноябре 1990 года, чтобы представлять ОРЮР на Первом Всероссийском скаутском съезде в СССР, что само по себе казалось невероятным событием.

Присутствие Олега Олеговича на этом съезде произвело сильное впечатление на собравшуюся молодежь из разных концов России, и он немало потрудился для того, чтобы отстоять идеалы исторического российского разведчества, основанного его отцом, — вера в Бога, преданность родине и помощь ближнему.

Многим молодым энтузиастам, которые в большинстве были вчерашними комсомольцами и пионервожатыми, стало ясно, что без веры в Бога скаутом быть нельзя, что надо быть верными преемниками российского разведчества и исторической, национальной России, без чего скаутизм превращается в очередной «интернационал» на новой базе.

С тех пор Олег Олегович активно поддерживал работу ОРЮР в России, вел переписку, посылал приветствия курсантам и оказывал посильную моральную и материальную поддержку разведческим начинаниям, включая проект основания центра имени О. И. Пантюхова в г. Павловске. В зарубежье Олег Олегович пожертвовал в течение нескольких лет более 10 тысяч долларов на Дом русского скаута в Сан- Франциско.

Свою военную карьеру Олег Олегович начал в Русской батарее, уникальном явлении 1930-х годов в США (существовавшей, как он мне говорил, до 1933 года, когда США признали советское правительство), о которой много писалось в русской зарубежной печати тех лет.
В эту батарею принимали только русских с согласия всех чинов и в торжественных случаях играли «Боже, царя храни».


(п.полк. Джон Бэйтс с часовым в Ливадии на конференции в Ялте, 1945)

В 1935 году Олег Олегович был произведен в чин второго лейтенанта американской армии, а в 1943 году, после окончания курсов Генерального штаба США, в чине майора служил в Иране в должности адъютанта главнокомандующего американскими войсками и офицера связи с представителями советской армии.
Олег Олегович был переводчиком у президентов Рузвельта и Трумэна и у главнокомандующего союзными армиями в Европе в годы Второй мировой войны ген. Эйзенхауэра. Встречался с такими известными личностями, как Черчилль, генералы Паттон, Макартур, де Голль, Монтгомери, Жуков, а также Молотовым и Сталиным. Не желая лишних разговоров на всех этих встречах, ген. Эйзенхауэр попросил Олег Олеговича поменять его фамилию на более англо-саксонскую. Взяв телефонную книгу, Олег Олегович открыл страницу и наугад показал пальцем на John Bates (Иван Бэйтс). С того момента и до самой кончины во всех документах звучала эта фамилия.

После войны Олег Олегович продолжал служить в Европе и США, вышел в отставку в 1959г. в чине полковника. За отличную службу во время войны был награжден медалью «Army Commendation» и орденом отличия «Legion of Merit». Во время войны, выполняя поручения военного командования США, он бывал в Москве, Киеве, в Крыму и даже в осажденном Ленинграде.


(скм. О.О. Пантюхов и СРС НОРС В. Красовский, ВАО, Слёт 1979г.)

Он сделал много интересных фотографий, особенно во время Второй мировой войны. В них виден талант художника, унаследованный от обоих родителей. Коллекцию культурных и исторических реликвий своего отца он передал в Славянский отдел Нью-йоркской публичной библиотеки.
В среду, 20 сентября 1995 г. Олег Олегович скончался. Похороны Олега Олеговича состоялись в понедельник, 25 сентября 1995 года, на кладбище Мt. Hebron, Upper Montclair, шт. Нью- Джерси. Отец Георгий Ларин и отец Григорий Котляров сослужили при погребении, на котором были вдова и дочери, около двадцати друзей-американцев и русских.

Рисунки О.О. Пантюхова для марок, посвященных 100летию со дня рождения О.И. Пантюхова. Юбилейный конверт изданный О.О. Пантюховым в 1992г.

 


(встреча О.И. Пантюхова с Робертом Баден-Пауэллом, 1910г.)


(О.И. Пантюхов со скаутами на смотре в Царском Селе, 1911г.)


(встреча О.И. Пантюхова с Робертом Баден-Пауэллом, 1910г.)


(О.И. Пантюхов со скаутами на смотре в Царском Селе, 1911г.)

Старший Скаутмастер ОРЮР

БОРИС БОРИСОВИЧ МАРТИНО
12 ноябрь 1945 – 22 июль 1962

К 40-летию со дня смерти

Скм. Ростислав Полчанинов

Борис Мартино родился 5 июня 1917 г. в Кронштадте в семье морского офицера, который в 1919 г. был послан в Королевство СХС (сербов, хорватов и словенцев – Югославия) на должность морского атташе при русском посольстве в Белграде. После демобилизации стал преподавателем французского языка в Сараевской шариатской (мусульманской) гимназии.
В Сараеве был русский «Детский дом», в котором был детский сад, куда стал ходить Боря, и русская начальная школа, которую он окончил в 1926 г. Боря поступил в местную государственную гимназию когда ему было 9 лет, хотя полагалось иметь 10 лет, но Боря был принят в виде исключения.
В том же году Боря записался в отряд югославянских скаутов. В звене он был и самым младшим и самым низким по росту и ему там не понравилось. В Белграде у Бори был троюродный брат Сергей Мартино, который состоял в русской скаутской организации. Боря решил записаться в русские скауты, написал письмо, но не получил ответа, что было для Бори большим разочарованием.

Когда один Борин приятель стал вожаком, он предложил Боре снова вступить в скауты на должность помощника вожака. Среди новичков Боря был самым старшим – ему было тогда 13 лет. Начальник отряда Луло Фркович, познакомившись с Борей, предложил ему собрать свое звено и стать вожаком, хотя Боря еще не успел сдать III разряд. В свое будущее звено Боря привлек Славу (Святослава Владимировича 1916-1946) Пелипца и меня. Слава был Бориным ровесником и не мог набирать новичков в своем классе, так как новички должны были бы быть младше своего вожака, и Боря поручил это дело мне, за что и назначил меня помощником вожака. Звену был дан флажок какого-то старого звена и мы стали звеном «Ласточка».

1 февраля 1931 г. Боря был назначен вожаком и провел первый сбор своего звена, 16 февраля сдал экзамен на III разряд. Сборы устраивались два раза в неделю. В ту, до-телевизионную эпоху, это было вполне возможно.

Все скауты должны были покупать ежемесячный журнал «Скаутски гласник» (Скаутский вестник), а Боря покупал еще и ротаторный журнал «Нови скаут», который издавался в Загребе, и был интереснее официального органа.

В февральском номере «Нового скаута» было напечатано обращение Г.Шплихала, секретаря скм. Ивана Семеновича Светова (1902-1982) к русским членам Союза скаутов Королевства Югославия с предложением войти в связь с Центральной штаб-квартирой русских одиночных скаутов в Европе. Мы, Боря, Слава и я, решили откликнуться. По дороге из гимназии мы все вместе зашли к Боре, он написал письмо Шплихалу, а мы все расписались. Это было 4 апреля 1931 г. и этот день считается днем основания одиночного «патруля» «Волк», (по нынешней терминологии – звена). 15 июля 1932 г. из кадет, приехавших на лето в Сараево, было сформировано второе звено – «Белый Медведь» и одновременно Сараевский генерала Корнилова отряд русских скаутов.

В 1931 г. Боря вместе со мной выпустил два номера рукописного журнала «Волк», а с 1932 г. мы стали выпускать рукописный журнал «Волчий вой». Всего под Бориной редакцией до 1937 г. вышло 28 номеров. Дальнейшие же выпускались только мною.

В 1934 г. Боря окончил VIII югославянский курс для руководителей на Плитвицких озерах, девизом которого было БКС – «Будем как солнце» (слова из стихотворения Бальмонта). Там он был замечен начальником БКС курсов Максимом Владимировичем Агаповым-Таганским (1890-1973), который пригласил Борю читать лекции на следующем курсе. Это было единственным случаем в истории этих курсов, когда только что окончившему курсанту оказывалась бы такая честь. Следующий курс состоялся там же в 1935 г., и Боря читал там лекции по Звеновой системе (по-хорватски – Водни систем), - одному из главных предметов руководительских курсов. Подготавливаясь к чтению лекций, Боря написал "Водни систем", который позднее перевел на русский язык, назвав его «Звеновая система» (1-е издание, Берлин 1942. Затем переиздавалось еще несколько раз).

Окончив гимназию в 1934 г., Боря поехал в Белград и записался на юридический факультет. Для этого достаточно было иметь свидетельство об окончании гимназии с оценкой по латинскому языку. Боря решил заниматься заочно, что формально не разрешалось, но негласно терпелось.

В 1935 г. Боря был назначен начальником Сараевского отряда и, кажется, тогда же был произведен в помощники скаутмастера. Летом 1936 г. мы решили провести недалеко от Сараева у подножья горы Белашница, первый отрядный лагерь. В лагерь поехало 6 человек и длился он всего 6 дней. Проведя успешно свой первый лагерь, Боря решил в 1937 г. провести месячный совместный лагерь Сараевского и Загребского отрядов в Шуметлице около г. Нова Градишка. В этом лагере был проведен I КДВ – Курс для вожаков. Это был первый русский курс, проведенный по программе югославских руководительских БКС курсов, созданных русскими руководителями Агаповым-Таганским, Гарднером и Ивашинцевым.

Осенью 1937 г. Борин отец получил повышение по службе с переводом из Сараева в г.Ужице. Родители решили, что в создавшейся обстановке будет лучше, если Боря поедет в Белград, где он без труда устроится в студенческий дом короля Александра. С ним поехал и наш четвертый сараевец, боснийский мусульманин Малик Мулич, а Слава Пелипец уже с 1934 г. учился на агрономическом факультете Белградского университета в предместье Белграда – Земуне.

Таким образом, в 1937 г. в Белграде оказалось три сараевца из четырех. Живя в Земуне, Слава Пелипец принимал активное участие в работе местного общества «Русский Сокол» и НТСНП – Национально-Трудового Союза Нового Поколения (ныне НТС). Боря и Малик решили работать в Белградской дружине русских скаутов и вместе со Славой посещали собрания НТСНП в Белграде. Боре было предложено руководить II БОРС – II Белградским отрядом русских скаутов, оказавшемуся к тому времени без руководителя. По началу Малик помогал Боре, но вскоре, в том же 1937 г., основал III БОРС. Боря II БОРС назвал Суворовским, а Малик III БОРС – Ермака Тимофеевича. Слава решил вернуться к разведческой работе и 9 апреля 1938 г. основал IV БОРС генерала Дроздовского. Таким образом, тремя белградскими отрядами из четырех, руководили сараевцы.

Белградец Саша (Александр Михайлович р.1920) Глянцев так теперь вспоминает появление сараевцев в Белграде: «Очень-очень жаль, что между белградцами и сараевцами получились и отчасти амбициозные нелады … но вы пришли и принесли НОВОЕ, ЖИВОЕ, ИНТЕРЕСНЕЙШЕЕ! … Боря, Малик и Слава внесли огромнейшее оживление в работу белградских скаутов: советские отличнейшие песни: ‘Веселый ветер’, ‘Эй вратарь - физкультура’, ‘Широка страна моя родная’ и пионерскую ‘Крутыми тропинками в горы’».

Мы, сараевцы, решили выпускать в Белграде разведческий журнал и назвали его – «Мы». Первый номер журнала вышел в январе 1938 г. Начиная с Но.3-4 в журнале появилась страница юмора, которую делал Сева Селивановский. В1945 г. в Зальцбурге он возобновил издание журнала, который в 1997 г. вернулся в Россию, и в Скт.-Петербурге вышло три номера (30, 31 и 32).

Школьный год 1937-1938 прошел в подготовке к большому месячному лагерю в Шуметлице, на этот раз всего Югославянского отдела. В лагере были одновременно проведены и II КДВ и I КДР – Курс для руководителей, тоже по программам югославянских БКС курсов.

Если лагерь в Шуметлице в 1937 г. был назван лагерем Перуна, то лагерь в 1938 г., по случаю отмечавшегося всем Зарубежьем 950-летия крещения Руси, – лагерем Св.Владимира. Получилась символическая последовательность. Эти два случая положили начало традиции давать лагерям свои названия, которые затем ложились в основу идейной работы, проводимой в лагере. Большинство лагерных традиций в российском разведчестве ведут свое начало от курсов БКС и лагерей в Шуметлице в 1937 и 1938 годах.

Сдав последние экзамены в университете, Борис Мартино в июне 1938 г. отправился в гости к сестре своей матери в Финляндию. По дороге Борис посетил Литву, Латвию и Эстонию. Побывал на искони русской Печорской земле, посетил Валаам и подходил вплотную к колючей проволоке, отделявшей родину от Свободного мира. Везде встречался с русскими скаутами и вынес неизгладимые впечатления от этой своей первой поездки из Югославии к границе СССР.

Председатель НТСНП Виктор Михайлович Байдалаков (1900-1967) попросил Бориса узнать о судьбе арестованных в Эстонии местных Союзных руководителей: Б.Агеева, В.Булдакова, А.Тенсона, Р.Чернявского и С.Ходоровского. По счастливой случайности, скаутский руководитель в Нарве Константин И. Луга (Luuga) был членом HTC и мог сообщить все подробности случившегося.

Окончив университет, Борис, как полагалось в Югославии, был призван в армию. Как новобранец с высшим образованием, Борис отбывал воинскую повинность в школе пехотных офицеров запаса в Сараеве, которую он окончил летом 1939 г., но так, что смог в июле в Шуметлице провести в лагере Димы Шипчинского II КДР. В 1940 г. в лагере около Пазарича (26 км. от Сараева) под руководством Бориса был проведен III КДР.

Найти работу по специальности было не так просто, а тут в апреле 1941 г. на Югославию напала Германия со своими союзниками и разгромила ее в считанные дни так, что Югославия даже не успела призвать на военную службу запасных. Сараево и вся Босния и Герцеговина были присоединены к Хорватии. Для православных, названных «греко-восточниками», был введен особо строгий полицейский час. Шли массовые аресты и расстрелы православных сербов. Только после нападения Германии и ее союзников на СССР отношение к православным русским улучшилось. В связи с этим начался и призыв русских в хорватскую армию и посылка их на борьбу с четниками и партизанами.

Слава Пелипец, отбывавший во время войны воинскую повинность, был послан на фронт и взят немцами в плен. Слава бежал из плена и при помощи НТС вскоре оказался в Смоленске. Борис, Жорж Богатырев, Клавдий Цыганов, Игорь Москаленко и я решили последовать примеру Пелипца и поехали на работы в Германию, в надежде оттуда продвигаться дальше в Россию.

Мы покинули Хорватию 26 января 1942 г. и с рабочим транспортом прибыли в Берлин. Борису Мартино удалось бежать и НТС его, дней через десять, отправил в Варшаву. Для этого ему надо было около Ченстоховы нелегально перейти границу, а это было не так просто. Борис шел по пояс в снегу через лес и сильно простудился.

Из Варшавы он должен был двигаться дальше, но не сразу. На несколько месяцев Борис получил работу в Варшаве в Доме Молодежи. Дом Молодежи находился в ведении Русского комитета и помещался на улице Маршалковской д. 68, в помещении, где до войны был русский студенческий клуб. В Варшаве несколько раз русскими скаутскими руководителями начиналась скаутская-разведческая работа, но каждый раз, когда становился заметен ее скаутский характер, по приказу немцев, работа пресекалась.

Борис умел увлекательно говорить, хорошо рисовать и даже писать стихи. В 14 лет он написал на мотив «Алла верды» песню сараевского звена «Волк»: «Когда патруль наш основался….», а через год «Марш Сараевского отряда». Приехав в Варшаву, он в начале 1942 г. написал песню «Костер разведчика» («Давно, еще в Павловском Парке….»), которая вскоре стала как бы вторым гимном организации. Тогда же он написал и потерянное и забытое стихотворение «Забытые Гумилевым», в котором он упрекнул поэта, что в стихотворении «Капитаны» не упомянул ни одного русского героя. У меня случайно сохранились только два первых куплета:

***

Не всех он воспел капитанов,
Искателей всех не назвал.
Любитель чужих караванов,
Он пряности Юга искал.

Его ж за Россию убили.
Не долго он ей послужил.
Они Ее в сердце забыли,
Как он Ее в песнях забыл.

***

Дальше Борис писал о русских землепроходцах, построивших в Калифорнии Форт-Росс, и т.д.

Председатель Русского комитета в Генеральной Губернии (оккупированная немцами часть Польши) Сергей Львович Войцеховский (1900-1984) писал впоследствии что: «Б.Б.Мартино, обладавший необыкновенной способностью привлечь сердца молодежи … занялся в Варшаве русским Домом Молодежи и преобразил его талантливым руководством». На праздновании дня Св.Георгия 1942 г. предполагалось, что Борис попрощается с Дружиной молодежи (официальное название), чтобы двинуться дальше «на Восток», но у него неожиданно пошла кровь горлом и врачи нашли у него туберкулез. Сильная простуда, полученная при нелегальном переходе через границу, и плохое питание (русские были приравнены к полякам, а поляки получали очень скудные продовольственные карточки) сделали свое. О продвижении «на Восток» не могло быть и речи. Борис остался в Варшаве на своей должности, а меня назначили его помощником. Надо было готовить лагерь для русских детей, против чего со стороны немцев не было возражений. В прошлые лагеря принимались только дети из Варшавы, но я предложил принимать и иногородних, на что С.Л.Войцеховский охотно согласился. В своих воспоминаниях он упомянул детей из Радома и Ченстохова, но я помню, что были и из Кракова и из Люблина.

После лагеря разведческая работа в Доме Молодежи была прекращена. В своих воспоминаниях С.Л.Войцеховский написал: «В Свидере, к сожалению, он (Борис – прим. РВП) проявил крайнюю несдержанность в споре с молодой участницей лагеря. … В 1943 году лагерь был переведен из Свидера в соседний дачный поселок Михалин и из скаутского стал детским». Руководство этим лагерем было поручено Георгию Михайловичу Шульгину.

Мне кажется, что в действительности была другая причина, а именно; любая скаутская деятельность была нацистами запрещена. В Свидере же на лагерных воротах красовалась лилия, и кое-кто носил разведческие треугольные галстуки. Однажды в лагерь неожиданно приехала какая-то немецкая комиссия, которая не могла не заметить скаутской символики. Думаю, что это было настоящей причиной того, что в следующем году лагерь «из скаутского стал детским». Думаю, что все бы было иначе, если бы С.Л.Войцеховский предупредил Бориса, чтобы он не пользовался скаутской символикой. Это было ошибкой С.Л.Войцеховского и ему, вероятно, пришлось выслушать выговор от немецкого начальства. Дом Молодежи был закрыт, а Бориса и меня уволили с работы, предупредив, чтобы мы не вздумали нелегально вести разведческую работу.

Переждав какое-то время, Борис все же начал осторожно встречаться с разведчиками и разведчицами и устраивать поездки небольшими группами в окрестности Варшавы.

О разведческих лагерях в Генеральной Губернии не могло быть и речи. Но в 1943 г. Борис получил из Берлина официальный вызов явиться в лагерь из Центрального штаба НОРМ на бланке с печатью. На основании этого вызова Борис без труда получил пропуск через границу и смог в июле, в лагере «Русь» около местечка Пельцкуль, провести VI КДР. Это был самый многолюдный лагерь-слет подпольного Германского отдела.

В марте 1943 г. при помощи НТС я устроился в Псковскую православную миссию на должность преподавателя Закона Божия, а в Варшаву, вскоре после моего отъезда, приехал, тоже при помощи НТС, Малик Мулич. Он пробыл в Варшаве недолго, готовясь ехать дальше. В глазах немцев он был говорящим по-русски хорватом и потому, без всякого труда, получил работу переводчика в одной немецкой фирме в Крыму. Малик, будучи в Варшаве, помогал Борису, принимая активное участие в подпольной разведческой работе.

Когда летом 1944 г. Красная армия приблизилась к Варшаве, Борис уехал в Грац, где в то время пребывал начальник НОРМ и подпольного Германского отдела разведчиков Георгий Львович Лукин. Было решено, несмотря на исключительные трудности, устроить лагерь и VII КДР. Найти место для лагеря взялся Олег Н. Минаев, которому удалось его устроить в августе в Альпах в Цойчахе (Zeutschach), якобы для подготовки русской молодежи к вспомогательной службе в противовоздушной обороне (Flakhelfer). Кандидаты на КДР, которые не могли на работе получить отпуск, так как в середине 1944 г. уже никому отпусков не давали, получали на бланках НОРМ вызов явиться на курс «флакхелферов». Благодаря таким вызовам, на КДР собралось около 20 человек. Подготовка «флакхелферов» входила в планы немцев, и потому все прошло благополучно. Даже для курсантов были получены от немцев палатки.

В сентябре 1944 г. Борис, приглашенный быть крестным отцом моей дочки Людмилы, приехал ко мне в Берг, в рабочий лагерь, который находился на немецкой стороне Дуная недалеко от Братиславы. Встреча Бориса и приехавшего с ним Г.Л.Лукина с Евгением Евгениевичем Поздеевым (1916-1994) и мною была использована для обсуждения дел подпольной организации скаутов-разведчиков.

Пражский манифест 14 ноября 1944 г. ген.Андрея Андреевича Власова открыл новую страницу в биографии Б.Б.Мартино. 17 декабря состоялось заседание КОНР – Комитета Освобождения Народов России, на котором ген. Георгий Николаевич Жиленков сделал доклад о положении русской молодежи в Германии . Ген.А.А.Власов проявил особый интерес к работе с молодежью, и в январе 1945 г. был создан СМНР – Союз молодежи народов России, который подчинялся Гражданскому управлению КОНР. Начальником СМНР был назначен лейтенант Ю.В.Дьячков (член НТС), а Б.Б.Мартино был членом Совета СМНР. В феврале КОНР и его Гражданское управление были эвакуированы в Карлсбад (по-чешски Карлови Вари). Конец войны застал Б.Б.Мартино, С.В.Пелипца, Г.Л.Лукина и Маргариту Николаевну Сагайдаковскую в баварском городе Меммингене, в 30 км. от Фюссена и 100 км. от Мюнхена.

В Меммингене нашлись русские дети и Б.Б.Мартино устроил летом 1945 г. разведческий лагерь. Но русских детей в Меммингене было мало, и Борис поехал в ближайший ДиПи лагерь в Кемптен и в более отдаленный город Мюнхен, ставший к тому времени одним из центров русской общественной жизни, налаживать там разведческую работу.

В Мюнхене трудами о.Александра Киселева (1909-2001), в прошлом скаутского руководителя в Эстонии, был создан православный дом «Милосердного Самарянина». Русским в Германии, Австрии и Италии, чтобы избежать насильственной выдачи коммунистам, нельзя было называться русскими. Американцы считали «национальность» подданством, и тех, кто в графе «национальность» писали – «русский», считали советскими подданными, подлежащими насильственной выдаче. В зависимости от обстановки, русские, в графе «национальность», писали либо «бесподданный» либо что-нибудь другое.


(о. Александр Киселёв)

В доме «Милосердного Самарянина» о.Александр Киселев создал гимназию и помог созданию отряда скаутов-разведчиков. В гостеприимном доме с 4 по 6 ноября был проведен первый за всю историю русских скаутов-разведчиков за границей «Съезд руководителей юных разведчиков». На съезде присутствовали, с правом голоса или без оного, русские скауты-разведчики из разных стран, оказавшиеся случайно в то время в Мюнхене или в ближайших лагерях. Борис сделал доклад о работе ИЧ – Инструкторской части в году войны (1941-1945) и был избран Заместителем Ст.р.ск. на Европу – Старшего русского скаута Олега Ивановича Пантюхова (1882-1973), проживавшего в США, связь с которым в годы войны была прервана. НОРС-Р – Национальная Организация Русских Скаутов-Разведчиков, переименованная на Дальнем Востоке в ОР - Организацию разведчиков (в Европе НОРР), приняла новое название ОРЮР – Организация Российских Юных Разведчиков, а ИЧ была на том же съезде переименована в ГК – Главную квартиру. Как бы завершением ноябрьского съезда в Мюнхене была конференция 18-20 февраля 1946 г. в ДиПи лагере Менхегоф около Касселя.

В конце 1945 г. у Бориса был неприятный разговор с представителем Ст.р.ск. Владимиром Аполлоновичем Темномеровым (1901 – 1989). В результате Борис в приказе Но.7 от 21.12.46 объявил: «в виду изменившегося внешнего положения организации и в результате обсуждения его с личным представителем О.И.Пантюхова, заменяю наименование должности 'Заместитель Старшего Скаута на Европу' наименованием 'Старший Скаутмастер ОРЮР'».

На работу Борис устроился в немецкое агентство новостей. Его работа заключалась в записи под диктовку радио-новостей ТАСС и перевода их на немецкий. Помню, как Борис, отправляясь в разведческий лагерь, брал с собой для этой цели портативный радиоприемник. Кроме того, Борис подрабатывал еще и передачами по «Голосу Америки».

Борис трудился, не щадя себя, и в ноябре 1946 г. из-за приступа камней в почках, слег в городскую больницу в Розенгейме, в которой работала сестрой милосердия мать Юры (Георгия Михайловича) Солдатова (р.1932). Г.Солдатов вспоминает:

«Несмотря на болезнь Борис каждый день занимался корреспонденцией, читал и старался в разговорах с живущими в городе эмигрантами узнать адреса русских ребят в соседних городах и лагерях.… Бывало, когда в палату заходила моя мать, я оставался и слушал их разговоры о России и разведчиках. Моя мать считала Бориса большим патриотом и слушала о том, что по его мнению, необходимо было бы сделать для России и для молодежи в эмиграции».

Несмотря на необходимость лечиться, Борис летом, без разрешения врачей, при помощи старших разведчиков, несколько раз совершал побеги из больницы через окно, чтобы участвовать в летних разведческих лагерях, проводить руководительские курсы и организовать II съезд руководителей ОРЮР в сентябре 1947 г. в лагере в Легау.

Покинув больницу в Розенгейме осенью 1947 г., Борис продолжал работу с разведчиками, и когда Г. Л. Лукин попросил его освободить от должности начальника Баварского отдела, он принял эту должность на себя (Пр.14 от 20.10.47). В 1948 г. принимал участие во всех летних лагерях, в результате чего, из-за трудных лагерных условий, у Бориса начался туберкулез костей левой ноги и ему пришлось ходить с палочкой. Таким мы его видели на первом разведческом слете по случаю 40-летия организации, состоявшемся с 6 по 9 мая 1949 г. в лагере Фельдмохинг около Мюнхена (он же и Шлейсгейм). Слет, на котором собралось около 300 человек со всей Германии, посетил Первоиерарх РПЦЗ Митрополит Анастасий, отслуживший торжественный молебен.

С тех пор ОРЮР устраивала каждые 10 лет слеты, с меньшим количеством участников, но зато уже из всех стран, где велась разведческая работа.

Вскоре после слета и до весны 1950 г. Борис жил в Мюнхене в бараках для беженцев на Белградер штрассе Но.152, где делил комнату с молодым руководителем Вовой (Владимиром Гаевичем) Тремль.

С декабря 1951 г. по май 1952 г. Борис был снова в госпитале, где ему было сделано две операции. Из госпиталя Борис уехал в Бад-Гомбург (предместье Франкфурта) на работу в «Посев», НТС-овский Институт изучения СССР и в НТС-овское Русское информационное агентство. Борису часто приходилось по делам службы ездить в командировки.


(Рисунок ББМ скаутской формы в свободной России – из курсовых записок вит. А. Захарьина, Мюнхен 1955г.)

Туберкулез костей ног сделал Бориса инвалидом. На лечение не хватало денег (циркуляр Но.1 от 2.02.52) и руководители ОРЮР стали регулярно собирать между собой деньги на его лечение. В письме членам Совета от 10.03.54 Борис писал:

«О себе, к сожалению, не могу сообщить ничего отрадного. Все те же боли в ногах. Курс уколов не дал результатов. 16 февраля мою правую ногу заключили в гипс, в надежде этим укрепить сустав. 4 марта гипс разрезали, так что я теперь могу принимать ванны и получать массаж …, однако без гипса ходить запрещено. Сколько времени придется носить гипс неизвестно. … Ходить с тяжелым гипсом, конечно, очень трудно, без костылей невозможно. … Правая нога неподвижна в колене, а левая в бедре и к тому же левая на 5 см. короче правой».

Во Франкфурте заботу о Борисе взяла на себя семья Поздеевых. 30 января 1955 г. из НТС были исключены В.М.Байдалаков, Е.Е.Поздеев и еще ряд лиц. Борис не был исключен, но ему пришлось бросить службу в НТС и вместе с Поздеевыми уехать в Мюнхен. Летом 1955 г. Борис принимал самое деятельное участие в разведческих лагерях. Про Бориса (лесное имя «Волк») пели в «журавле»: «Град и дождь бьет день за днем / «Волку» это нипочем». Но в действительности, из-за подобной жизни, Борис снова оказался в санатории в Гаутинге, и надолго. Лето 1957 г. и лето 1958 г. ему пришлось, вместо лагерей, лечиться все в том же санатории.

В июле 1956 г. Борис принял на себя должность редактора журнала для руководителей «Опыт», который он редактировал до конца своей жизни.

1 октября 1957 г. вступил в силу новый устав ОРЮР. Если раньше номинальным главой организации признавался О.И.Пантюхов, то по новому уставу он был лишен этого почетного звания, и единственным главой организации был утвержден Б.Б.Мартино. Таким образом, давно назревавший разрыв произошел, и ОРЮР и НОРС-Р стали двумя отдельными русскими скаутскими организациями, одна с Б.Б.Мартино, а другая с О.И. Пантюховым во главе.

Осенью 1958 г., выйдя из санатория, Борис устроился на работу на «Радио Освобождение» в отдел новостей. Борис писал мне в письме от 29.11.58:

«Я служу в «Освобождении». После санатория очень трудно. Зверски устаю, а свободное время трачу на поиски комнаты, что крайне сложно (лестницы ведь для меня неприемлемы). Живу пока в пансионе».

Летом 1959 г. Борис прилетел в Калифорнию, чтобы принять участие в юбилейном слете ОРЮР по случаю 50-летия организации. На радио это было оформлено как служебная командировка. Борис делал записи для передач. На «Радио Освобождение» (с мая 1959 г. – «Радио Свобода») Борис пробыл до самой своей смерти 22 июля 1962 г. У Бориса не было семьи, и все свое свободное время он отдавал воспитанию русской молодежи в национальном духе, видя в этом посильное служение Родине. Б.Б.Мартино похоронен на городском кладбище города Мюнхена Perlacher Forst. В ста метрах за оградой которого находится православный собор. За могилой ухаживает Мюнхенская дружина ОРЮР.

За основание Сараевского отряда Борис, Слава Пелипец и я были в 1932 г. награждены «Пальмовыми ветками» 4 степени. Об этом было сообщено в скаутской газете «Звено», которая выходила в Тарту (Юрьев), Эстония. Нам было приятно, что наши старания были вознаграждены и отмечены в газете. Позднее Борис получил и «Пальмовые ветки» 3, 2 и 1 степеней, был награжден орденом «Белого Медведя» 2 ст. (Пр.Ст.р.ск.Но.318 от 1.12.39), медалью «За Россию» (Пр.Ст.р.ск.Но.320 от 23.03.40), «За верность» 2 ст. (Пр.ИЧ Но.9 от 1.01.43) и почетным орденом «Могучего Белого Медведя» (Пр.Ст.р.ск. без Но. от 28.11.48). Посмертно награждён медалью «Возрождения Разведчества в России» (Пр. СТС Но. 320 от 18.06.99).

Б.Б.Мартино редактировал рукописный журнал «Волк», Сараево (Югославия), Но.1 и Но.2/ 1931, рукописный журнал «Волчий вой», Сараево (Югославия), номера 1/1932 – 28/1937, «Мы», Белград (Югославия), номера 1/1938 – 11/1940. Сотрудничал в центральных изданиях ОРЮР. Его статьи перепечатывались и посмертно.

В 1948 году СТС Борис Борисович Мартино нарисовал эту незамысловатую открытку и с любовью подарил ее своей крестнице, Людмиле дочери известного историка разведчества скм. Ростислава Полчанинова. В канун Рождества она была прислана в Россию исследователю истории Василию Ступину (ВВО), который уже долгое время занимается биографией ББМ. Прислала этот рисунок инс. Людмила Селинская которая долгие годы хранилась в её архиве, как память о своем крестном отце – Борисе Мартино.

Нам эта открытка дорога тем, что мы можем, таким образом, прикоснуться к истории, к простым событиям тех лет, к переплетению судеб людей которые нам дороги сегодня.

Всеволод Владимировоч Селивановский

(1925-1988)

Сева (Всеволод Владимирович) Селивановский родился в Белграде (Югославия) 15 мая 1925 г. Живя в Белграде, он окончил русскую начальную школу и поступил в Русско-сербскую гимназию. Осенью 1937 г. в Белград приехал Боря (Борис Борисович) Мартино, (1917-1962) который взялся за реорганизацию II БОРС - Второго Белградского отряда русских скаутов, Сева был одним из первых записавшихся к Боре в отряд. На зимних сборах скауты-разведчики готовились к сдаче III разряда (вступительного экзамена), а в июне 1938 г. Сева поехал в лагерь Белградской дружины на гору Авала в 20 км от Белграда.
В июне я приехал в Белград из Сараева сдавать экзамены, и в перерыве между ними решил посетить лагерь. Начальник лагеря - Боря Мартино нашел мне сразу применение. Он дал мне записку с именами новичков, желавших сдать испытание на III разряд. Среди кандидатов был и Сева Селивановский. Боря показал мне на его имя и сказал: "Это тот самый, который составил страницу юмора в последнем номере разведческого журнала "Мы". Все сам придумал - и текст и иллюстрации".

Естественно, что я решил с него начать. Сева сидел на кухне и вместе с другими дежурными чистил картошку. Я ожидал увидеть взрослого парня-художника, а ко мне подошел мальчик, которому недавно исполнилось 13 лет, выглядевший, к тому же, моложе свих лет.

В Сараево мне приходилось уделять много внимания родиноведению - истории и географии России, но так как Сева все это проходил в русской гимназии, я решил задать ему только несколько вопросов по истории разведчества.

Сева отвечал мне с каким-то подъемом и с огоньком в глазах. Он рассказал как Пантюхов, собрав группу мальчиков призвал их быть готовыми служить Богу и Родине, и как они сразу откликнулись на этот призыв, как в годы мировой войны мальчики, которым было рано идти в армию, объединялись в скаутские отряды для помощи тылу, как большевики запретили скаутскую организацию, "а мы ушли тогда в подполье".

Сева говорил "мы" так, как будто бы это он встречал на вокзалах поезда с раненными и участвовал в подпольной скаутской работе. Я не спросил Севу какой родине он готовится служить. Ясно было, что он имел в виду Россию. Ясно было, что из него получится ценный работник. Спросив для формальности нарисовать несколько дорожных знаков и завязать пару замысловатых узлов, я велел Севе идти обратно на кухню. Он мне сказал "спасибо" и не спросил, как это часто делали другие, сдал ли они испытание или нет. Мне кажется, что когда наши взгляды встречались, он чувствовал во мне единомышленника и не сомневался, что он сдал вступительный экзамен.
Кто бы сказал, что Сева потом сможет с полным правом сказать, - " а мы тогда ушли в подполье". В апреле 1941 г. Германия напала на Югославию, страна была оккупирована, скаутская организация запрещена, но русские скауты-разведчики решили уйти в подполье. Олег Поляков, начальник подпольного Сербского отдела, решил провести КДР - Курс для руководителей, на который взял пять человек, в том числе и Севу. В сентябре 1941 г. эта небольшая группа под видом рабочих собирающих виноград поехала к русскому хозяину виноградника под г. Смедерево. Там Сева получил нужную подготовку и через год, имея только 17 лет, стал начальником подпольного Сербского отдела. В историю разведчества он вошел как самый молодой начальник отдела. Ни до него, ни после, не было ни одного 17-ти летнего начальника отдела. За свою подпольную работу Сева был награжден специально для этого учрежденным знаком "За верность" 2-й степени (приказ Но. 9, пар. 10 в 1943г.

Конец войны застал Севу в Австрии. Он сразу начал налаживать связь с "ди-пи" лагерями и стал, до своего формального назначения, общепризнанным фактическим начальником Австрийского отдела ОРЮР - Организации Российских Юных Разведчиков.

В конце 1945 г. Сева возобновил издание журнала "Мы", и пока был в Австрии, выпустил 7 номеров. В сентябре 1946 г. Сева получил разрешение переехать из Австрии в Германию, в "ди-пи" лагерь Менхегоф, где проживала его мать и его единоутробный брат Владимир Дмитриевич Поремский (1909-1997) со своей семьей. Его брат, видный член НТС, был арестован нацистами и только к концу войны, по требованию генерала Власова, был освобождён из концлагеря Заксенхаузен.

В "Кровавое воскресенье" 12 августа 1945 г. в "ди-пи" лагере в Кемпдене состоялась выдача 80 бывших советских граждан. Правда, большевики получили всего 48 человек, так как другим удалось по дороге бежать, но не было гарантии, что Кемпденское "Кровавое воскресение" не повторится где-нибудь в другом месте. Незадолго до приезда Севы в Менхегоф, были выдачи пленных воинов РОА в Римини (Италия) и Бад-Айблингене (Германия.) По всей Германии было немало скрывавшихся власовцев, за которыми охотились репатрианты. Одна такая группа в 120 человек, так называемых "власовских кадет", молодых людей в возрасте от 17 до 22 лет, бывших курсантов при 2-й дивизии РОА, скрывая свое прошлое, работала на военном аэродроме "Рим" под Мюнхеном. У НТС с ними была связь и Болдырев, подготовляя переезд русских в Марокко, считал, что их надо будет туда отправить в первую очередь. Их надо было снабдить "липами" (фальшивыми документами) и руководство НТС возложило это на Севу Селивановского.

Приехав в Менхегоф, Сева пришел ко мне, но не просто так, а по делу. Рассказав вкратце о работе ОРЮР в Австрии и о первых шагах югославянских скаутов, которые были тогда в моем ведении. Сева сказал, что для меня, как коллекционера, он привел маленький подарок. Это было отпечатанным на тряпке партизанским удостоверением, которое зашивалось в одежду, чтобы немцы при обыска не могли его обнаружить. Я был очень тронут и обрадован такому подарку и на вопрос Севы о документах военных лет, собранных мною, извлек объемистую папку. Сева все очень внимательно рассматривал и вскоре попросил отдать ему круглую немецкую печать и еще кое-какие документы из моей коллекции для одной очень важной цели. Он мне прямо сказал, с условием, что это останется между нами, что ему поручено изготовить "липы" для спасения жизней более чем сотне солдат.

И печать и бланки я случайно нашел в одном письменном столе, который был привезен в Нидерзахсверфен в канцелярию лагеря из одного опустевшего немецкого учреждения. Бланки оказались удостоверениями для иностранцев об их работе у немецких крестьян, что подтверждалось печатью, оказавшейся тоже в моих руках.
Но этого Севе было мало и он взял у меня немало других документов Принадлежавших мне, он обещал вернуть, а не касавшиеся лично меня он спросил разрешение не возвращать. Он объяснил мне, что с документов, которые он должен будет мне вернуть, он должен будет срисовывать печати, а на тех, которых не надо возвращать, он будет просто обводить рисунок химическим чернилам, после чего документы будут уничтожаться.

Рисунок, сделанный химическим чернилам, накладывался на шапирографную ленту (кусок полотна покрытый смесью желатина с глицерином), затем к этому месту прикладывался "липовый" текст, на котором появлялся оттиск нарисованной Севой печати. Отличить печать Севиной работы от оригинала было просто невозможно. В моей коллекции хранится одна Севина "липа" как интереснейший документ времени.

Для работы с разведчиками у Севы времени не было. Он спешно готовил свои "липы", а короткое время для отдыха проводил с Таней Куцеваловой, на которой он вскоре женился. Свадьба состоялась в феврале 1947 г., после чего молодожены уехали в Регенсбург. Там Сева вернулся к разведческим делам. Приказом Ст. Скм. Но. 11, пар. 8 от 26.7 1947 он был назначен сотрудником ГК - Главной Квартиры, а пр. Ст. Скм Но. 21, пар. 2 от 14.4.1948 ему был поручен сектор информации. В мае 1948 г. под его редакцией появился первый номер "Вестника разведчика", который выходит поныне под названием "Вестник руководителя". <>/p

Сева с супругой прибыли в Калифорнию в США в декабре 1949 г. и вскоре (в 1950 г.) Сева получил работу в военной школе иностранных языков (Army Language School) в Монтеррее, где постепенно получил руководящую должность, на которой остался до конца своих дней (23 января 1988г.)

Сразу после приезда в США Сева был назначен пр. Ст. Скм. Но. 31, пар. 7 от 21.12.1949 г. представителем ОРЮР на Калифорнию. Он подготовил и провел первый лагерь с 6 по 20 августа 1950 г., а в ноябре того же года Сева способствовал успешному проведению постановки монтажа "Трагедия России" Сан-Франциско, в результате чего там же 19.11.1950г. была основана дружина «Киев».

Летом 1951 г. Сева возобновил издание разведческого журнала "Свисток", который до 1950 г. выходил в Германии. Начал с Но. 16, а закончил номером 37 за май-июнь 1954 г., после чего стал редактором нового объединенного журнала с парижским журналом "Гвоздь" под общим названием "Скаут-разведчик", который с Но. 94 за ноябрь 1996 г. выходит в Москве. Сева выпустил 27 номеров (последний за август 1968). Выпуская "Свисток", Сева выпускал к нему приложение "Вестник разведчика" (до Но. 29 за янв.- февр. 1953г. включительно.

Калифорнийское представительство было приказом по САО - Североамериканскому отделу Но.1, пар.3 от 10.11.1951 г. переименовано в Калифорнийский район под Севиным же руководством. В Монтеррее 8.4.1954 г. Сева основал 4 сводный отряд "Камергера Рязанова" (пр. САО Но. 11, пар.3 от 1.8.1954) и руководил этим отрядом до передачи его инс. Димитрию Аренсбургеру (пр. САО Но. 30, пар.1 от 6.12.1959).

На выборах 1958 г. Сева был избран начальником САО (пр. САО Но. 25 от 6.5.1958), а в 1961 г.. Совет ОРЮР избрал Севу заместителем Ст. Скм. (пр. Ст. Скм. Но. 80, пар.3 от 19.11.1961) на срок 1962 – 1964гг.

После первого же срока Сева снял свою кандидатуру на должность нач. САО и в январе 1962 г. на эту должность был избран скм. Анатолий Михайлович Жуковский (1905-1998) (пр. САО Но. 37, пар.1 от 2.2.1962). После смерти Ст. Скм. Бориса Борисовича Мартино 22 июля 1962 Сева возглавил ОРЮР (пр. Но. 82, пар. 1 от 12 августа 1962г.) до конца этого года. Его разочарование в связи с общим упадком разведческой работы, (это чувствуется в его статье "Наш юбилей" в СкРк Но. 20 июнь 1959). Если СкРк Но. 21 вышел в ноябре 1959 г., то следующий Но. 22 вышел в декабре 1966, в котором, в своей невеселой статье "Русский язык", Сева рассказал о том как он преподает в военной школе русский язык американцам. Что думал и что переживал Сева видно в следующих номерах журнала. Выпустив свой последний номер 27 в августе 1968 г., Сева почти совсем отошел от разведческой работы, но не отказывал в помощи, когда к нему обращались. Так ему принадлежит рисунок юбилейного знака 1979 г. Свои статьи и рисунки Сева часто подписывал лесным именем "Волчий Клык". Его странички юмора нередко снова появились на страницах СкРк.

В связи с отказом Севы занять должность Ст. Скм. Совет ОРЮР избрал Ст. Скм. до конца срока покойного Мартино Ромила Гавриловича Жукова (р. 1908 г.), который вступил на эту должность 15.1.1963 г. (пр. Ст. Скм. Но. 85, пар.1 от 21.1.1963).

В конце 1950-х гг. Сева составил иллюстрированный "Спутник разведчика" (мягкая обложка в три краски), который многократно переиздавался: в Лос-Анджелесе (ксерокопия), в Сан-Франциско (желтая плотная обложка с черным типографским текстом) в Нью-Йорке (желтая плотная обложка без текста), копия сан-францисского издания и затем в 1991 г. Европейским представительством ОРЮР и в Черноголовке в 1992г.

Defense Language Institute Presidio of Monterey выпустило 12.2.1988 г. листовку In Memory of Vsevolod “Steve” Selivanovsky/

Р.Полчанинов

ПАМЯТИ СОКОЛА - СКМ. РОМИЛА Г. ЖУКОВА

Ромил Жуков родился 12-го ноября 1908 г. в крепости Карее, в семье Гавриила Павловича Жукова, подпоручика Кавказской крепостной артиллерии.

Отец сражался в рядах Добровольческой Армии; в 1920 г. был эвакуирован в Болгарию, где в городе Варне Ромил поступил в первый класс русской гимназии. В 1921 г. дал ТО и участвовал в отряде пом. cкм. Шуры Шатерника. Жизнь в Болгарии не была легкой. Ромил переменил четыре русских гимназии, переезжал с места на место. Три года, с 4-го по 6-ой класс, учился в Галлиполийской Генерала Врангеля гимназии, что заложило крепкий фундамент национального мировоззрения. В начале 1927 г. Галлиполийская гимназия была закрыта и в 1928 г. Ромил был переведен в Шуменскую русскую гимназию, которую и окончил. С группой друзей поехал во Францию с надеждой поступить в университет. Вместо этого 13 лет проработал на бумажной фабрике. Хозяин фабрики навербовал из Болгарии больше ста русских офицеров и была создана русская колония. В течении трех лет Ромил проходил заочно военные курсы, основанные генералом Головиным в Париже. По окончании курсов был произведен в чин подпоручика. Многие офицеры не могли оставаться пассивными к судьбам страждущей России и вошли в Национальный Союз Нового Поколения. Параллельно Ромил занимался разведчеством. В Гренобле удалось организовать сначала отряд, а потом и целую дружину. Сперва был инструктором спорта, а в 1939 г. получил от Старшего Русского Скаута О.И. Пантюхова звание скаутмастера.

Во время войны поехал в Германию, готовился к подпольной работе в СССР, но попасть в Россию не удалось. Немцы загнали на фабрики, в шахты, на рытье окопов... По окончанию войны в 1945 был начальником Гессенского района. Участвовал в съезде руководителей ОРЮР в 1947 г. До переезда в Австралию был начальником Западно-германского Отдела.

В Австралии не покладал рук работая с разведчиками. Основал дружину «Севастополь». Десять с половиной лет был Старшим Скаутмастером ОРЮР. Заведовал сектором «Лицом к России». Член 15-го Совета ОРЮР; в 1992 г. по собственной просьбе освобожден. Член учебной части АВО. Скончался 8-го октября 2008, несколько недель до 100-летнего дня рождения.

Скм Павел Андреевич Уртьев

Фотографии скм. П. Уртьева в формате PDF

Краткая разведческая автобиография

Родился 23 февраля 1931 г. в городе Ниш, Югославия. Учился сначала в сербской школе, затем год в русском детском приюте в Белой Церкви, после чего поступил в русский кадетский корпус. В Нише был записан в общество Русский Сокол и ездил в летние сокольские лагеря. Когда грянула война в 1941 г, во время немецкой оккупации, родителей вывезли на работу в Германию, а мы с сестрой оставались в Белой Церкви у знакомых, в ожидании открытия кадетского корпуса и Мариинского девичьего института.

Институт так и не открыли, а корпус открыли в начале 1942 года с большим опозданием. Я поступил в него и окончил 1-ый класс 29-го выпуска. Поздним летом того же года, приехав, якобы только навестить нас, под страхом всевозможных неприятностей, мама забрала нас с собой в Германию.

О скаутизме мы с сестрой узнали осенью 1945 года, после войны в Мюнхене, когда поступили в русскую гимназию при доме «Милосердный Самарянин» в Богенхаузене. Скаутизмом нас заинтересовали наши старшие друзья по гимназии, молодые руководители Владимир Тремль и Георгий Месснер, и скм Лев Гижицкий, приезжавший к нам из другого лагеря, из окрестности Мюнхена. Численность учеников в школе пополнялась очень быстро и желающих поступить в скауты было достаточно, чтобы сразу же образовать женский и мужской отряды. Администрация школы поддерживала это начинание и всячески содействовала этому.

В новообразованной дружине сестра стала начальницей женского отряда, а я стал вожаком, наверное, потому, что я уже был «старшим» моего класса. Наш первый скаутский лагерь был в 1946 году, в Гаутинге, пригороде Мюнхена, где в день св. Владимира мы с сестрой и многими другими дали Торжественное Обещание (ТО) и стали полноправными членами Организации Российских Юных Разведчиков (ОРЮР). Там же я прошел курс для вожаков (КДВ) и в конце лагеря получил лесное имя «Белый Сокол». Будучи в детстве соколом, я назвал свое звено «Сокол», что, по-видимому, и побудило скм Сергея Тарасова назвать меня тем же именем, с прибавлением прилагательного «Белый», так как я всегда был светлым блондином. В этом лагере кроме как со скм Сергеем Тарасовым, я имел счастье познакомиться и со СтСкм Борисом Борисовичем Мартино (ББМ) и со скм Святославом Пелипец. После общего лагеря был проведен курс для руководителей (Х КДР), который сестра успешно сдала и через год получила звание «скаутинсруктора».

В 1947 году, будучи уже в круге старших разведчиков и витязей, я был в одном из лагерей Легау, начальником которых был нач Баварского отдела скм Георгий Лукин. Наш подлагерь назывался «Братство» и начальником его был ски Владимир Тремль. Там же я дал и Торжественное Обещание Витязей (ТОВ). Этот лагерь оказался знаменательным еще и тем, что в нем зародилась идея постановки «Трагедия России». Наш круг устроил серьезный костер на эту тему, и он прошел так хорошо, что тут же было решено над этой темой поработать и представить ее в виде постановки-монтажа на сцене для русской общественности. Эта идея и была проведена в жизнь в следующем году. Такая же постановка повторялась много лет спустя разными дружинами, как в Германии, так и в других странах нашего рассеяния.

В 1948 году англичанину Джону Монэ, «Международное Скаутское Бюро» поручило возглавить всех скаутов перемещенных лиц, находящихся на территории побежденной западной Германии. Он запросил все скаутские организации восточной Европы дать ему по одному скауту – представителю своей нации для создания международного звена «ДП». Я оказался представителем от русских скаутов. Нас было шестеро, представлявших: Россию, Украину, Белоруссию, Эстонию, Латвию и Литву.

Наше звено мы назвали именем «Монэ» и мы стали принимать активное участие во всех последующих международных слетах в Германии. Мы считались штабным звеном и были при Монэ как его переводчики. С Монэ я поддерживал связь до самой его смерти в 1997 году, и даже несколько раз посещал его в Англии.

В этом же 1948 году я переехал в лагерь Шлейсгейм, чтобы продолжить там свое среднее образование. Там уже была большая дружина под руководством скм Левы Гижицкого, и я немедленно включился в работу.

В день св. Георгия 1949 года Шлейсгеймская дружина устроила юбилейный слет Организации, отметив ее 40-летие. На слет съехалось много разведчиков и разведчиц из разных лагерей Германии. Среди большого количества гостей, были несколько архиереев, включая и нашего первоиерарха зарубежной церкви, митрополита Анастасия (Грибановского).

Кроме международных джембори, я также участвовал в лагерях Баварского отдела. В 1949 году на Вальхензее был проведен большой курсовой лагерь, под руководством самого „Старого Волка“, СтСкм. Б.Б. Мартино, с участием сербов, чехов и белорусов. Там я сдал 1-ый разряд и окончил 9-ый Курс Начальников Отрядов (КНО).

В 1950, после окончания гимназии, наша семья переехала в Сан-Франциско, США. Там уже было калифорнийское представительство под руководством скм Всеволода Селивановского, и мы с сестрой включились в разведческую работу. После постановки «Трагедии России» скм Селивановский открыл дружину «Киев» и начальником ее назначил скм Льва Гижицкого. Я же принял кассу дружины и остался на этом посту много лет.

Вскоре после приезда в Калифорнию я поступил в Калифорнийский университет в Берклее, но каждое лето ездил в лагерь, принимая на себя разные должности. В начале 1954 года принял начальство отряда разведчиков „Ермака Тимофеевича“ по совместительству с казначейством и был произведен в первое руководительское звание «скаутинструктора». В 1955 я окончил университет со степенью бакалавра и ушел в американскую армию отбывать воинскую повинность. Оказавшись своего рода одиночкой, я принял на себя должность начальника одиночек в Северо-Американском Отделе (САО) под руководством скм Ростислава Полчанинова. Через год, в чине сержанта, я снова попал в Германию и стал там начальником одиночек под непосредственным начальством СтСкм Б.Б. Мартино. Будучи на этой должности, во время выходных я ездил по стране, навещая своих одиночек. Одного из них я готовил к международному джембори в августе 1957 года в Англии. Я же сам на джембори не попал, потому что в июле 1957 года закончил службу и вернулся домой в Калифорнию, где меня уже ждали в лагере на должность заведующего хозяйством.

В начале учебного года я снова поступил в университет, продолжая образование, но не прерывал работать в дружине, приняв на себя снова казначейство и другие нагрузки по мере надобности, включая и работу в летних лагерях. Следующие 7 лет, до 1964 года, помимо разведческой работы я был загружен учебой в университете (степень магистра в 1957 году и степень доктора в 1964 году), семейными делами (в 1961 году женился на ст. раз-це Светлане Домбровской, дочери местного соборного протоиерея о. Николая Домбровского), а также и церковными делами, будучи выбран в приходской совет при соборе Пресвятой Богородицы «Всех Скорбящих Радости» в Сан-Франциско, в самый разгар строительства нового собора. В 1962 г. я стал секретарем приходского совета, что еще больше загрузило меня в то время, когда надо было работать над докторской диссертацией и думать об устройстве семейной жизни.

В 1964 г. я был избран в Главный Суд Чести (ГСЧ) председателем и пробыл на этом посту до 1971 г., совмещая должности зам. нач. САО, казначея САО и казначея ГК. В середине 1966 г. я стал скаутмастером. В 1971 году СтСкм Ромил Жуков взял меня в свои заместители, и я сдал свою должность в ГСЧ, но зато принял на себя руководство Главной Квартирой (ГК). Через три года был выбран Старшим Скаутмастером и оставался на этом посту до 1985 года. Во время моего срока, в 1979 г., произошло историческое событие, воссоединение ОРЮР и НОРС, которые с 1957 г. официально считались расколотыми. В этом же юбилейном году мне, как старшему скаутмастеру, впервые удалось посетить все отделы и представительства нашей организации за рубежом. Оставив пост СтСкм, я продолжил свою деятельность в ГСЧ до 1997 года, совмещая ее с должностями зам. нач. ЗАО, председателя строительной комиссии Дома Русского Скаута в Сан-Франциско и члена Совета ОРЮР, как предыдущий СтСкм.

В конце 2008 г. я вышел на пенсию, но по разведческой линии продолжил работать в Совете ОРЮР, в Орденской Думе и по казначейству Главной Квартиры.

Награды:
«Золотая пальмовая ветка»: 4-ой ст. (1947 г.), 3-ей ст. (1972 г.)
Бронзовая юбилейная медаль: 1949
Серебряные Юбилейные медали: 1959, 1969, 1979, 1989, 1999, 2009
Медаль 25-летие Австралийского Отдела (1980 г.)
Медаль в память 100-летия со дня рождения ОИП (1982 г.)
Медаль в память 1000-летия Крещения Руси (1988 г.)
Медаль 50-летие Австралийского Отдела (2005 г.)
Орден Белого Медведя: 2-ой ст. (1977 г.), 1-ой ст. (1983 г.)

Паспорт разведчика

Привет: Гость

Приветствую! Мы рады
видеть вас здесь,
зарегистрируйтесь или
зайдите под своим
аккаунтом.

Рекомендуем


Наш баннер

ОРЮР за рубежом